вверх
Суббота
23 Июня

Война войной, а обед… Почему растет товарооборот с Россией

13.03.2018 12:00
IBLOCK_TYPE_ID = articles; ID = 543707

Неопределенный юридический статус войны на Донбассе и отсутствие широкомасштабных боевых действий позволили бизнесменам по обе стороны фронта в 2017 г. вернуть украинско-российские торговые отношения на довоенный уровень.

Хотя "заморозка" вооруженного конфликта еще не означает его завершения. Тем не менее, анализ событий показывает, что вопрос ухода из Украины для российского бизнеса уже не актуален.

Торг по расписанию

По итогам 2017 г. Российская Федерация, как в старые добрые времена, вновь оказалась крупнейшим торговым партнером Украины.

Экспорт украинских товаров в данном направлении составил $3,937 млрд. Ни в одну другую страну мира не было таких объемов продаж.

К примеру, в соседнюю Польшу экспортировано продукции на $2,725 млрд, в Беларусь – на $1,144 млрд, в Германию – на $1,754 млрд, в Нидерланды – на $1,676 млрд, в Индию – на $2,206 млрд., в Китай – на $2,039 млрд.

Аналогично и по импорту: РФ в лидерах по объемам поставок своей продукции в Украину с финансовым результатом $7,202 млрд.

Таким образом, утверждения президента Петра Порошенко и премьера Владимира Гройсмана о том, что ЕС после ассоциации стал нашим крупнейшим торговым партнером - являются манипуляцией.

Поскольку Украина не торгует с ЕС как с субъектом, а цифра в $20 млрд от экспорта, используемая в официальных заявлениях, получена путем простого арифметического сложения показателей всех 28 стран, входящих в Евросоюз.

В таком случае, чтобы быть честными со своими согражданами, надо точно так же суммировать показатели РФ, Казахстана, Беларуси, Киргизии и Армении, образующих Евразийский экономический союз.

И тогда окажется, что ЕврАзЭС находится на втором месте: с большим отрывом от остальных торговых партнеров, занимающих строчки далее вниз по таблице.

Но в таком случае надо признать, что все разговоры о диверсификации экспорта и поиске новых рынков сбыта для украинской продукции за прошедшие 4 года так и остались разговорами.

И что, например, подписание в марте 2017 г. соглашения о свободной торговле с Канадой, о котором столько говорили П.Порошенко и В.Гройсман – было просто бесстыдным пиаром с их стороны.

Потому что украинский экспорт в Канаду по итогам 2017 г. – "аж" $50,39 млн, эта страна не входит даже в ТОП-50 наших наших торговых партнеров.

Даже в маленькое африканское государство Кот-д’Ивуар мы продали больше – на $67,45 млн. При этом его площадь – 322,46 тыс. км2, объем экономики (валовой внутренний продукт) – $36,16 млрд. В Канаде – 9,985 млн км2 и ВВП на $1,53 трлн.

Поэтому, рост продаж украинской продукции в РФ, можно обосновать одним: от безысходности.

Для примера рассмотрим ситуацию с металлоконструкциями (МК). Это продукция с высоким уровнем добавленной стоимости, но ее производство в Украине развито слабо.

Плюс сказалось влияние кризиса: если в 2013 г. в Украине изготовили 131,8 тыс. т. металлоконструкций, то в 2016 г. – только 73,8 тыс. т. Т.е. имеет место почти двукратный обвал производства.

До 2014 г. главным направлением экспорта МК была Россия. После 2014 г. поставки туда закрылись. В результате экспорт МК рухнул с 19,7 тыс. т. в 2013 г. до 8,3 тыс. т. в 2017 г.

Из этого объема на Нидерланды пришлось 30%, на Польшу – 21%, на Бельгию – 13%, на Литву – 8%, на Китай – 10%. Т.е. новые рынки сбыта были найдены.

Но переориентация на ЕС привела к более чем двукратному падению объемов продаж украинскими производителями МК. Почему так произошло? Причина – в сложности входа на европейский рынок.

Генеральный директор ЧАО "Укрстальконструкция" Владимир Носов рассказывал на одном из бизнес-форумов, как у его компании от момента возникновения идеи наладить экспорт в ЕС до непосредственной продажи первой партии МК в Польшу прошло 2(!) года.Это время ушло на сертификацию своей продукции по стандартам ЕС, подтверждение соответствия качества, поиск новых партнеров, изучение особенностей нового рынка и т.д.

Скажем прямо: далеко не у всех украинских предприятий есть столько времени, 2 года, чтобы потратить их на прорыв в новом направлении.

Поскольку для бизнеса время – это деньги в прямом смысле слова: простои оборудования ведут к убыткам. А значит, чем больше предприятие - тем больше убыток. Поэтому практически все производители, ранее имевшие устойчивые торговые связи с северным соседом, так или иначе пытались их восстановить – кроме тех, кто попал под прямой запрет на экспорт в РФ (предприятия военно-промышленного комплекса).

Кроме того, целый ряд украинских предприятий по-прежнему принадлежит российскому бизнесу и работает в его интересах.

Взять хотя бы Николаевский глиноземный завод (НГЗ), до последнего времени входивший в холдинг "Русский алюминий" близкого к лидеру РФ олигарха Олега Дерипаски.

НГЗ обеспечивает сырьем работу алюминиевых заводов "РусАла" в РФ, отгружая туда всю продукцию. По итогам 2017 г. выпуск глинозема в Николаеве вырос на 11%, до 1,675 млн т.

Средняя цена реализации глинозема у "РусАла" в 2017 г. составила $381/т. Получаем годовой экспорт НГЗ в РФ на уровне $638,2 млн. И это только один пример.

А их не так и мало. Среди них краматорский завод "Энергомашспецсталь", принадлежащий госконцерну "Росатом", сумское объединение "Насосэнергомаш", входящее в российский холдинг "Гидромаш", и ряд других.

Отдельно стоит отметить, что уже в 2016 г. О.Дерипаска и "РусАл" наконец попали под санкции правительства Украины. После этого в октябре 2017 г. UC Rusal продала НГЗ швейцарской корпорации Glenсore.

Но поскольку при этом самой Glenсore в "РусАле" принадлежит 8,75% и она же является крупным покупателем алюминия у "РусАла" – то можно сказать, что фактически для О.Дерипаски и его бизнеса ничего не поменялось.

Ничего не поменялось и для других украинских компаний и предприятий с долевым участием российского капитала.

Так, примерно 60% запорожского завода "Днепроспецсталь" (ДСС) контролируется фирмами российской группы VS Energy экс-вице-спикера Госдумы РФ Александра Бабакова и его партнеров.

ДСС экспортирует продукцию в т.ч. в Россию, являясь поставщиком автомобильных групп ГАЗ и КамАЗ.

Вообще за последнее время имели место всего 2 эпизода выхода росбизнеса из Украины. Так, группа "Северсталь" Алексея Мордашова в окт. 2017 г. продала завод "Днепрометиз" экс-регионалу Сергею Тигипко.

А российский "Евраз-холдинг" Романа Абрамовича в мае 2017 г. продал горно-обогатительный комбинат "Сухая балка" группе DCH харьковского олигарха Александра Ярославского.

Но это не означает, что "агрессору" в Украине стало невмоготу: решения о продаже данных активов принимались исходя из ситуации внутри каждой из групп.

Например, немного раньше, в 2014 г., "Евраз-холдинг" также продал свой металлургический комбинат Vitkovice Steel. Но, разумеется, из этого не следует, что Р.Абрамович почувствовал себя неуютно в Чехии.

Зато исчез ажиотаж вокруг продажи украинского Сбербанка, который является дочерним подразделением государственного Сбербанка России.

Заявки на его покупку были отклонены Национальным банком Украины – и в итоге он так и остался у прежних владельцев. Сейчас в НБУ рассматривается предложение белорусского Паритет-банка – но нет уверенности, что процесс сдвинется с места и в этот раз.

Кроме того, вот уже больше 2 лет постоянно называют новые сроки продажи украинского филиала и в российском ВТБ Банке.

Теперь понятно, почему украинский экспорт в РФ не только перестал уменьшаться, но и возобновил рост. Далее разберемся, откуда в таком объеме взялся импорт из РФ.

Из России с любовью?

Если смотреть на поставки в Украину товарной продукции из РФ в денежном эквиваленте, то ранее его львиную часть обеспечивал госконцерн "Газпром".

Например, за 2013 г. он дал $11,021 млрд, а всего в том году из России поступило различных товаров на $23,234 млрд. Т.е. доля "Газпрома" составила 47,43%.

Если отминусовать ее от общего показателя, получим $12,213 млрд. И поставим рядом $7,202 млрд за 2017 г. Выходит, что без газа объем поставок не так уж и далек от довоенного.

А российский газ не следует учитывать потому, что его импорт продолжается. Только уже теперь не на восточной границе Украины, непосредственно от "Газпрома", а на западной – у европейских трейдеров.

Да, президент Петр Порошенко, премьеры Арсений Яценюк и Владимир Гройсман, глава "Нафтогаза" Андрей Коболев регулярно радовали обывателей сообщениями о том, что "Украина слезла с российской газовой иглы".

Но правда в том, что страна не перешла на импорт американского, ближневосточного, азербайджанского, туркменского или норвежского газа. И не увеличила собственную газодобычу до объемов, позволяющих оказаться от зарубежного ресурса. Т.е. эти заявления – не более чем манипуляции и шулерство высокопоставленных официальных лиц.

Кроме газа, есть и другие статьи импорта, от которых никуда не деться. Например, большинство энергоблоков украинских атомных электростанций (АЭС) работает на российском ядерном топливе.

В 2017 г. госкомпания НАЭК "Энергоатом" заплатила за него $368,9 млн корпорации ТВЭЛ, входящей в "Росатом". Это 69,2% от всей денежной стоимости ядерного топлива (ЯТ) за рассматриваемый период.

Еще на $164,5 млн его купили у американо-японской корпорации Westinghouse Electric.

Министр энергетики Украины Игорь Насалик в конце декабря заявлял о планах в 2018 г. увеличить долю Westinghouse в общей структуре закупок ЯТ и этот процесс действительно идет.

Если сначала ЯТ производства Westinghouse использовалось только на ряде энергоблоков Южно-Украинской АЭС, то сейчас оно работает уже и в реакторах Запорожской АЭС.

Теперь на очереди Ровенская АЭС, в связи с чем "Энергоатом" и Westinghouse 29 января т.г. подписали договор об увеличении объема поставок до 2025 г.

Но надо понимать, что замещение российского ЯТ американским (хотя на самом деле оно производится на заводе в Швеции) – процесс технически довольно сложный, а потому не быстрый.

Поэтому еще долгое время на ЯТ будет приходиться существенная доля импорта из РФ в денежном выражении.

Несколько иначе обстоят дела с нефтепродуктами: бензином, дизельным топливом и автогазом. Потребность в ГСМ сейчас примерно на 80% закрывается за счет зарубежных поставок. При этом в самой Украине уже много лет простаивают 5(!) нефтеперерабатывающих заводов.

Как итог – в 2017 г. на оплату импорта нефтепродуктов пошло $4,159 млрд, в т.ч. $1,272 млрд – из РФ. Это 18% всего объема российского импорта за рассматриваемый период.

В 2016 г. ввоз нефтепродуктов из РФ был гораздо скромнее: на "каких-то" $543 млн. Т.е. за прошлый год получен прирост в 2,43 раза.

Причем импорт бензина из РФ в 2017 г. полностью прекратился (в 2016 г. его ввезли тоже не особо много - 23 тыс. т.). Зато поставки дизтоплива выросли на 96%, т.е. почти в 2 раза, до 1,95 млн т. Остальное добавил автогаз.

Тенденция продолжилась и в т.г. В январе-феврале 2018 г. импорт нефтепродуктов вырос в 2,3 раза в годовом сравнении, до $646,7 млн в денежном эквиваленте, по данным Государственной фискальной службы Украины.Поставки из России составили $257 млн, или 39,8% от всего импорта нефтепродуктов за отчетный период, из Беларуси – $240,4 млн, или 37,2%.

При этом, ранее основным импортером бензина и дизтоплива долгое время была именно Беларусь – однако российским производителям удалось их потеснить на украинском рынке в силу ряда причин.

Зато по угольному импорту показатели практически остались на довоенном уровне – несмотря на то, что сейчас мы имеем обвал собственной угледобычи, связанный с утратой контроля над шахтами в ОРДЛО. А это подразумевает возросшую потребность в зарубежных поставках.

Тем не менее: в 2011 г. импорт угля был $2,76 млрд, в 2012 г. - $2,63 млрд, в 2017 г. - $2,744 млрд. При этом в 2017 г. из РФ получено угля на $1,552 млрд, или 56,57% всего завезенного объема.

Если отдельно рассмотреть энергетический уголь, то среди 6 крупнейших зарубежных компаний-поставщиков с объемом продаж в Украину свыше 500 тыс. т. за 2017 г. первые 4 – российские.

Под №1 идет шахтоуправление "Обуховское" (Ростовская обл.), входящее в холдинг ДТЭК Рината Ахметова – 826 тыс. т. Думается, не стоит спрашивать, почему у него работают предприятия на территории агрессора – до тех пор, пока президент Украины П.Порошенко не расстался со своей кондитерской фабрикой "Рошен" в Липецке.

Таким образом, этот объем импорта имеет если не обоснование, то хотя бы логичное объяснение. Гораздо интереснее ситуация по остальным контрагентам украинских энергетиков.

Итак, 710 тыс. т. они купили у ЗАО "Печерская горная компания", у ОАО "Кузбассразрезуголь" – 681 тыс. т., у ОАО "Разрез "Кийзасский" – 676 тыс. т.

Далее следуют американская XCoal Energy&Resources, отгрузившая 564 тыс. т. и Glencore International AG с поставкой 535 тыс. т. из ЮАР.

Сначала небольшое пояснение: разрез "Кийзасский" расположен на Кузбассе, одноименная компания входит в объединение "ВостокУголь", принадлежащее россиянам Дмитрию Босову и Александру Исаеву.

А.Исаеву принадлежит и "Печерская горная компания". Теперь обратимся к географической карте и сопоставим расстояния. Учтем, что перевозка насыпных грузов морем на порядок дешевле, чем по железной дороге.

И зададимся вопросом: неужели возить уголь в Украину из Кузбасса в железнодорожных вагонах выгоднее, чем океанскими балкерами из расположенного на восточном побережье штата Пенсильвания либо из ЮАР через Суэцкий канал?

При этом нельзя сказать, что Кабинет министров Украины (КМУ) совсем ничего не сделал для закрытия экспорта из РФ там, где в нем нет критической необходимости – т.е. есть альтернатива поставок с других направлений.

Взять, к примеру, автопром. В 2016 г. КМУ в ответ на введенные российским правительством торговые ограничения вышел из соглашения о свободной торговле с РФ.

После этого при импорте российских авто в Украину начали взимать таможенную пошлину в размере 10% от их стоимости. Кроме того, КМУ с января 2016 г. ввел дополнительные спецпошлины на все авто российской сборки – 10,41%.

А для отдельных производителей они установлены еще выше: для ВАЗа – 14,57%, для УАЗа – 17,66%. Тем не менее, полностью выжать россиян с местного рынка так и не удалось, как свидетельствуют данные ассоциации "Укравтопром".

Да, в сегменте легковых авто они безнадежно плетутся в хвосте рейтинга продаж. Так, по итогам января 2018 г. ВАЗ был на 27 месте, в декабре 2017 г. чуть лучше, на 22 месте – с результатом 39 и 89 машин соответственно.

Для сравнения: у лидеров январских и декабрьских продаж, японской Toyota и французского Renault – 941 и 1128 машин соответственно.

Зато в сегменте грузовиков российский ГАЗ на вполне пристойных позициях: на 5 месте за декабрь 2017 г., а в январе 2018 г. вообще вырвался на 2 место, продав 94 и 114 авто соответственно.

Очевидно, что размер пошлин не выполняет заградительных функций в данном случае. Но и разговоров о необходимости их дальнейшего повышения тоже не слышно.

Гораздо больше резонанса на рынке минеральных удобрений. Еще в 2014 г. КМУ ввел антидемпинговые пошлины на импорт аммиачной селитры из РФ: 20,51-36,03% для каждой компании в отдельности.

Как бывает практически всегда в подобных случаях, местные украинские производители тут же подняли свои цены – благо, конкуренты перестали дышать в затылок.

Поэтому украинские потребители в лице сельхозпредприятий переориентировались с селитры на карбамид и карбамидно-аммиачную смесь (КАС), тоже из РФ.

Зимой-весной 2017 г. доля россиян в общем объеме продаж карбамида и КАС на украинском рынке достигла 84,35%.

КМУ отреагировал уже в мае, после завершения посевной кампании, установив на КАС и карбамид из РФ антидемпинговые пошлины в 31,84%. В декабре 2017 г. их действие было расширено и на сульфат аммония российского производства.

Уже 28 февраля т.г. министр экономики Украины Степан Кубив пообещал ужесточить условия импорта минудобрений – поскольку россияне приспособились завозить их через Беларусь.

Но сами сельхозпроизводители отнеслись к данной инициативе, мягко говоря, без особого энтузиазма. Их позицию озвучил заместитель председателя Всеукраинского аграрного совета Михаил Соколов на пресс-конференции.

Он, в частности, заявил о необходимости отменить запрет на ввоз сульфата аммония. "У нас есть прямая необходимость во внесении удобрений, содержащих серу, в почву. То, что сейчас сделано, приведет к тому, что у нас будет дефицит этих удобрений. Это выстрел в ногу", - сказал М.Соколов.

Аналогично и в других отраслях экономики. К примеру, когда в 2016 г. на украинских металлургических заводах возникла нехватка металлолома – они заменили его горячебрикетированным железом (ГБЖ).

Его ближайший производитель – Лебединский горно-обогатительный комбинат (Белгородская обл.). Именно оттуда пошли поставки.

В результате импорт ГБЖ из РФ в Украину в 2016 г. вырос в 4 раза, до 45,042 тыс. т. А в 2017 г., когда наладилось с ломом, импорт ГБЖ снизился в 18,96 раз, до 2,38 тыс. т.

События на рынке минудобрений и металлолома наглядно иллюстрируют трудности борьбы с российским импортом. А также то, насколько сложно в стенах Кабмина Украины продвигаются решения, затрагивающие бизнес-интересы влиятельных олигархов.

Виталий Крымов, "ОстроВ"